ЛИЦЕМЕРНАЯ ВИРТУАЛЬНОСТЬ ПОСЛЕДНЕГО ВРЕМЕНИ

Стал ли мир лучше, благополучней, благодаря новым достижениям науки и техники? Мне кажется, что мир стал более тревожным, более непредсказуемым, более хрупким. Это в разной степени ощущается и всеми странами, и каждым человеком в отдельности. Жизнь общественная и политическая становится все более и более виртуальной, как картинка на дисплее компьютера. Внешний фон жизни формируется телевизором, газетой или радио, конференциями, саммитами, форумами, различными конкурсами, которым нет числа. На словах сближение, а в реальности разобщение.   

И это не потому, что вдруг грянула экономическая депрессия и к ней вдобавок свиной грипп. Это началось 11 сентября. Вначале гнев и ужас вызывали террористы, обрушившие башни-близнецы, их подельники в Лондоне, Мадриде и других городах, шахиды, взрывающие себя на заведомо мирных объектах вроде дискотеки или свадьбы. А позже во всем виноватыми стали Буш и, как всегда, евреи, то есть, Израиль.   

Речь Елены Боннэр – жены А. Сахарова на Форуме Свободы в Осло в 2009 году

Ближневосточный конфликт в течение всего времени, прошедшего с окончания Второй мировой войны, является плацдармом политических игр и спекуляций больших держав, арабских стран и отдельных политиков, стремящихся на так называемом «мирном» процессе подтвердить свое политическое имя, а может, и получить нобелевскую премию мира. Когда-то она, эта премия, была высшей нравственной наградой нашей цивилизации. Но после декабря 1994 го-да, когда одним из трех новых нобелевских лауреатов стал Ясир Арафат, этическая ценность нобелевской премии сильно поколебалась. До сих пор я не могу понять и принять то, что Андрей Сахаров и Ясир Арафат, теперь оба посмертно, являются членами одного клуба нобелевских лауреатов.
Сахаров писал об Израиле: «Израиль имеет безусловное право на существование», «имеет право на существование в безопасных границах», «все войны, которые вел Израиль, – справедливые, навязанные ему безответственностью арабских лидеров», «на те деньги, которые вкладываются в проблему палестинцев, давно можно было их расселить и благоустроить в арабских странах».
Все годы существования этой страны идет война. Несколько победных войн, несколько войн, в которых Израилю не давали победить. И каждый – буквально каждый день – ожидание теракта или новой войны. Уже были и «ословские мирные инициативы», и «рукопожатие в Кэмп-Дэвиде», и «дорожная карта», и «мир в обмен на землю» (земли всего ничего: с одного края в ясную погоду невооруженным глазом виден другой край).
Теперь в моде новый (старый, между прочим) мотив: «две страны для двух народов». Вроде хорошо звучит. Но при этом и миротворческий квартет, в который входят США, ООН, Европейский союз и Россия, и арабские страны, и палестинские лидеры ( ХАМАС и ФАТХ) предъявляют Израилю несколько требований. Одно из требований – принять палестинских беженцев.
По официальному статусу ООН беженцами считаются только те, кто бежал от насилия и войн, но не их потомки, родившиеся на другой земле. Когда-то и палестинских беженцев, и еврейских беженцев из арабских стран было приблизительно равное число – около 700-800 тысяч. Евреев (около 600 тысяч) принял новорожденный тогда Израиль. ООН официально признала их беженцами, но никогда им не помогала. Палестинцы же считаются беженцами не только в первом, но и во втором, третьем и теперь уже четвертом поколениях. Число зарегистрированных палестинских бе-женцев выросло с 914 000 в 1950 году до 4 600 000 и продолжает расти. Все эти люди в насто-ящее время имеют права беженцев, включая право на получение гуманитарной помощи.
Население Израиля составляет около 7 с половиной миллионов человек, из них два с полови-ной миллиона – этнические арабы, называющие себя палестинцами. Представьте себе Израиль, когда туда вольются еще пять миллио-нов арабов, и число арабов в нем будет существенно превышать число евреев. А рядом
будет создано палестинское государство, полностью очищенное от евреев, потому что кроме требования возвращения в Израиль палестинских беженцев выдвигается также требование очистить от евреев и передать палестинцам Иудею и Самарию, а в Газе на сегодня уже нет ни одного еврея.
Итог получается странным и пугающим. И не потому, что Израиль будет фактически уничтожен, – не то время и не те евреи. Он пугает тем, какая короткая память у высокого миротворческого квартета и у народов этих госу-дарств (1941-1945г!), если они подобное допустят. Ведь их план «два государства для двух народов» – это создание одного государства, этнически чистого от евреев, и второго, где в будущем возможно создать такое же.
Еще один вопрос давно как гвоздь си-дит в моем разуме. Почему судьба израильского солдата Гилада Шалита в отличие от судьбы заключенных Гуантанамо не волнует правозащитников? Они добились возможности посещать Гуантанамо представителями Красного Креста и прессы, юристами. Они знают условия их содержания, быта, питания. Они встречались с теми, кто подвергался пыткам. Они добились запрещения пыток и закона о закрытии этой тюрьмы. Президент Обама подписал его в первые дни своего пребывания в Белом Доме. А за два года, которые Шалит находится в руках террористов, мировое правозащитное сообщество ничего не сделало для его освобождения. Почему?
Он – раненый солдат – полностью подходит под действие женевской конвенции о защите прав военнослужащих. В ней четко сказано, что заложничество запрещено, что к пленным, тем более к раненым, должны допускаться представители Красного Креста. Бесконечные переговоры представителей квартета с теми, кто держит Шалита неизвестно в каких условиях, наглядно демонстрирует их пренебрежение к международным правовым документам.
Я думаю (кому-то это покажется наивным), что первым крохотным, но реальным шагом к миру должно стать освобождение Шалита. Именно освобождение, а не обмен на тысячу или тысячу пятьсот заключенных, находящихся в израильских тюрьмах по приговорам судов за реальные преступления.
Почему молчат правозащитники? Я не нахожу другого ответа, кроме: Шалит – израильский солдат, Шалит – еврей. Значит, опять сознательный или неосознанный антисемитизм.
Сегодня я испытываю тревогу и надежду. Тревогу – из-за нарастающего по всей Европе, а возможно, и дальше, антисемитизма и антиизраилизма. И надежду, что страны, и их руководители, и люди повсюду вспомнят и примут этический завет Сахарова: «В конечном итоге нравственный выбор оказывается самым прагматичным». 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Пожалуйста заполните недостающую часть равенства. *