ПЕРСИДСКАЯ ИНТРИГА

image001

Когда мы впервые читали Мегилат Эстер (Свиток Эстер, Книгу Эсфирь), мы волновались и не знали, чем всё закончится. Но вот повесили Амана, и мы успокаиваемся: наши победили. Это происходит в седьмой главе, а впереди ещё две с половиной главы текста. О чём же они?

Вернёмся немного назад. Эстер ведёт через посланников диалог с Мордехаем. Как бы мы мотивировали человека, который должен рискнуть жизнью? «Ты – единственная наша надежа, без тебя никак! Место в грядущей жизни тебе обеспечено! Премия посмертно, помощь семье, школу твоим именем назовём!» Но вместо этого Мордехай даёт ей самую настоящую демотивацию: «Нужно рискнуть жизнью. Если ты откажешься, мы обойдёмся без тебя. Но тебе же хуже. Ты и дом отца твоего погибнете». Эстер могла бы совершенно справедливо возразить: «Что значит – мне хуже? Никто не знает, что я еврейка. Меня это не коснётся вообще». Но вместо этого она неожиданно соглашается. Почему же?

{F74CEBA0-4AB8-43F4-97A8-C23B912FA753}

Хотела ли Эстер выйти замуж за Ахашвероша? Вы наверняка ответите «нет». С вами согласятся комментаторы и мидраши, которые даже предлагают замену Эстер в постели Ахашвероша. Но давайте внимательно почитаем текст: дядя Мордехай просит ее не говорить царю, из какого она народа. Или Мордехай тоже не хотел отдавать ее за тирана (что противоречит будущей роли Эстер, как спасительницы евреев), или, если бы она сама так не хотела замуж, то дала бы ответ, который царю не угоден: ей всего лишь стоило «случайно» сказать царю о своём происхождении, чтобы сильно уменьшить или свести на нет шансы на замужество. Поэтому нам остаётся только признать, что, как и всякая другая девушка, Эстер да хотела замуж за царя. А уж был ли это героизм, или простое женское счастье… По крайней мере первые годы их совместной жизни евреям никто не угрожал, так что версия о браке с расчётом на будущее спасение народа будет довольно натянутой.

Почему же Мордехай не хотел, чтобы Эстер говорила, что она еврейка? Как Эстер вообще смогла обойти вопрос о своём происхождении? Любой человек интересуется у своей избранницы, из какого она роду-племени. Даже если влюблённый Ахашверош это упустил, куда, в конце концов, смотрела его служба безопасности? Уж они-то наверняка пробили её кандидатуру по всем базам данных.

Ахашверош, управляющий империей из 127 стран, где нужно сохранять хрупкий баланс между провинциями, не может взять жену-националистку, покровительствующую своему народу, чтобы не усугублять отношения ни с кем другим на просторах бескрайнего Союза. И космополитка Эстер без роду и племени – очень удобная девушка для женитьбы. Вашти, например, не справилась с задачей – быть царицей для всех, матерью всех народов: сказано в протоколе пира: «царь с супругой в короне», значит, извольте быть! А иначе роняете государственный престиж. Таким образом, мы находим, что Ахашверош и сам предпочитал не знать, откуда родом его невеста.

Но почему это так важно для нас? А потому, что это повлияет на весь ход развития дальнейших событий.

Тот факт, что через несколько лет супружеской жизни Эстер вдруг оказывается не космополиткой, ломает всю стройную систему и ставит её жизнь под удар: за это одно уже можно попасть под казнь, независимо от того, покажут на неё палочкой, или нет.

Для чего Мордехай говорит про «дом отца твоего»? Где мы встречаем в Торе упоминание о девушке в доме отца? Там, где речь идет об обетах: и если промолчит, значит утвердит обет (Бемидбар 30:3-6). Мордехай говорит – если промолчишь – ты на одной стороне с Аманом. У Эстер возникает план, который развивается в несколько этапов.

Мы знаем, что Амалек и его внук Аман – злейшие враги еврейского народа. Но где в Мегиле подтверждение его антисемитизма? Неприязнь Амана к Мордехаю не в счёт – это личное. И необходимость убить всех евреев не продиктована антисемитизмом. Персия – «правовое государство», здесь на любое действие нужен соответствующий закон. Ахашверош, даже будучи царём, проводит закон о повиновении жён мужьям, применяет его задним числом к своей бывшей жене, только лишь для того, чтобы казнить одну-единственную Вашти. Такого закона, чтобы убить того, кто не поклонился первому министру, нет. Да и не солидно чиновнику такого ранга марать себя убийством одного человека (Эстер 3:6). Так что вся идея геноцида евреев – только чтобы убить Мордехая. «Есть народ, разбросанный среди других народов…» Очень слабый аргумент: это обычная имперская практика – перемешивать население для ослабления национального сопротивления.

vashti2

В чём же заключался план Эстер? Она готовит пир, но ничего не говорит о цели мероприятия. Разомлевший царь предлагает ей до полуцарства, но она ничего не просит, а только приглашает царя. И Амана. Ахашверош теряет спокойствие: причём здесь какой-то Аман на их романтическом семейном ужине при свечах? «…который я приготовила для него». Кого – него? А на втором пире – Аман уже не просто к царю приглашён, а как второй основной гость. Это — очень плохая новость, и царь не может нормально спать. Он не понимает динамику событий. Что же делает Эстер? Она понимает, что «вместе с Аманом» она может быть не только в погроме, но и в «измене». В этом заключается её запасной план «Б»: потопив себя, она потопит и его. Для реализации своего плана, она накручивает царя на подозрения. Аман, дважды приглашенный на интимный ужин к царю, даже теряет всякую осторожность, и рассказывает жене о множестве богатства и множестве сыновей своих (неизвестно, ещё, что из этого опаснее для него).

И вот, окрылённый успехом, он идёт раскрывать царю свою задумку относительно Мордехая. Ему повезло, что он не дошёл с этой просьбой до царя, который не спал ту ночь, терзаемый подозрениями об измене жены с Аманом. Чего же он просит? Корону, царского коня… Чем настроил царя против себя еще больше.

И вот они приходят на второй пир. На Эстер висит подозрение в измене, Аман в глазах Ахашвероша тоже хочет завладеть не только царской женой, но и самим царством. Эстер к тому же не может раскрыться, как националистка и защитница своего народа – это тоже сработает против неё. С этими двумя минусами в балансе Эстер идёт на вечеринку с царём, с огромным риском для жизни. Как настоящая интриганка, она оборачивает минусы в плюсы: раскрывая карты со своими проколами, перекладывает всю ответственность на Амана: «Я здесь не причём. Я – интернационалистка. Но он, Аман, хочет убить меня и мой народ!» Она блефует – ведь лично ей ничего не угрожает. Кто знает, что она еврейка? И даже если узнают — кто посмеет тронуть жену царя?

Снять подозрение в измене мужу помогает сам Аман. Царь – эгоист. Он видит, что Аман хочет забрать у него жену. Через измену или смерть – для него это не имеет значения. Было бы просто и естественно, если бы в этот момент он выхватил меч, и разрубил Амана пополам. Но он вышел на балкон проветрить голову и подумать, а после возвращения находит Амана, склонившегося над Эстер! Возглас Ахашвероша, последовавший за этим, который часто переводят как «насиловать в доме моём», правильнее было бы понимать, как «хочет забрать из дома моего». Расставаться же со своим царь не намерен.

mordechai-and-haman-daniel-eskridge

Аман казнён, и вроде бы должен наступить хеппи-энд. Но остаётся вопрос, который мы поставили в самом начале: для чего нужны последующие главы, если главный злодей, инициатор гибели еврейского народа, мёртв? Не забываем, что мы имеем дело с «правовым государством», правитель которого сильно обеспокоен личным престижем, что подразумевает невозможность отмены предыдущего указа о смерти евреев. «Евреи? Какие еще евреи? Тебе больше ничто не угрожает. Оставь меня в покое». Да, Аман мёртв, и у Эстер больше нет никаких козырей. Теперь ей приходится умолять царя, чего прежде она никогда не делала. О чём же она просит? Только об их жизни: «Если бы проданы они были в рабство, я промолчала бы, потому что проблема не стОит ущерба царя. Я прошу спасти их от смерти, но не от рабства, потому что это не выгодно для государства и для меня». Такой же диалог произошёл за 1200 лет до этого, когда Йеhуда вступился за Йосефа. А Эстер, как нам известно, происходила из колена Биньямина, кровного брата Йосефа. Тогда братья тоже хотели убить Йосефа, а Йеhуда вступился: «Зачем убивать? Это невыгодно. Давайте лучше продадим». В Мегиле мы видим, как Эстер возвращает долг. Здесь впервые к евреям применен термин «иудеи». Эстер говорит: я за вас вступлюсь, йеhудим, потому что убивать – жалко, а вот продать – нет. Это ещё и выгодно: можно было бы заработать. Она не мстит, она напоминает. Эстер говорит: как увижу я то горе, в котором будет мой народ? Йеhуда говорит то же: я хочу спасти Биньямина, чтобы не страдал мой отец. Эстер закрывает вопрос. Теперь мы квиты.

Царь не против: «Евреи? Что мне до них? Делай, что считаешь нужным».

Хорошо, вопрос с защитой евреев решён. Но остаётся декрет Амана. Что же предпринимает Мордехай, назначенный Эстер на должность первого министра, вместо безвременно ушедшего предшественника? Шлёт очень странное письмо, в котором упоминается, что царь разрешает не только убить, но и разграбить вооружившийся против евреев народ. Мы знаем, что в результате евреи «на грабеж не простерли руки своей». Почему же? Ответ отнюдь не в хорошем воспитании еврейских мальчиков. Кого бъём? Амалека. А у Амалека, как мы знаем, ни-че-го нельзя брать. Царь Шауль получил приказ убить всех амалекитян и ничего у них не брать. Но он оставил немножко, и лишился царства. «А царство твоё даст Всевышний ближнему твоему, который лучше, чем ты». Здесь, в Мегиле, эта фраза тоже есть: у Вашти забрали царство и отдали Эстер. Со словами, с которыми пра-пра-прадедушка царство потерял, Эстер царство приобрела. Она говорит: нельзя грабить, это Амалек! Нам дали второй шанс! А Мордехай шлёт такие письма с требованием грабежа. Почему?

Потому что от Амана был разослан приказ убить и разграбить. Мордехай блефует: он надевает царские одеяния и заверяет всех «Я – первый министр, моя сторона – выгодная». И эти липовые требования о грабеже от Мордехая призваны уровнять ситуацию, иначе полиция, получившая полгода назад указание бить и грабить евреев, решила бы, что царь остался на стороне Амана. Народ начинает переходить в иудаизм из страха перед царём и погромами (Эстер 8:17), ведь царь на стороне Мордехая. Все об этом знают, кроме самого царя.

megillat-esther

Аман уже висит. Сыновей Амана убили в первый день. И сказал царь Эстер: «В Шушане Иудеи убили пятьсот человек и десятерых сыновей Амана. Что ещё ты хочешь?» От души ли он говорит? Нет. С сарказмом. Он обещает выполнить любую просьбу, при этом пол-царства уже не предлагает. Нежная, интеллигентная, воспитанная еврейская девушка убила сотни людей и просит ещё одну жуткую вещь – повесить мёртвых сыновей Амана на дереве. Это – чистой воды маркетинговый ход, чтобы все увидели, на чьей стороне царь. «Что вы наделали?!» — говорит Ахашверош. А она ему в ответ: «Не прошу ничего. Просто повесь этих десятерых».

Тогда все увидели, что царь на стороне евреев. И потому был второй день. Если бы не эта маленькая просьба Эстер – во второй день могли бы начать бить нас, и праздник обернулся бы погромом. И это – одна из причин, почему мы празднуем Пурим два дня. Не обычное удвоение праздничного дня для галута: два дня длится Пурим и в Эрец Йсраэль.

Пурим – особый праздник: эти дни сделали праздником и освятили люди, своим тяжелым трудом и кропотливой работой. А где же в этой истории Всевышний? Не дай Б-г нам подумать, что Он отошёл в сторону и не стоит за любым произошедшим событием! Конечно, это не так. У Творца есть глобальный план: еврейский народ будет жить. Этот план ни Аман, ни Ахашверош – никто не в состоянии изменить. Предопределение касается только общего направления плана. Как сказал Антон Павлович Чехов, что если на стене висит ружьё – оно обязательно выстрелит. Но кто из него выстрелит – зависит от нас самих. Еврейский народ выживет. Мир придёт к тому, к чему его ведёт Господь. Но какую роль в этом плане сыграем ты и я? Кто первым добежит до ружья?

Al.Ribin


Краткий словарь имён собственных:
Ахашверош – царь Артаксеркс
Бемидбар – книга Второзаконие
Вашти – царица Астинь
Йеhуда – Иуда, йеhудим — иудеи
Йешаяhу – пророк Исайя
Мегилат  Эстер – книга Эсфирь
Мордехай – дядя Мардохей
Моше – Моисей
Ципора – супруга Моисея Сепфора
Шауль – царь Саул